Масутацу Ояма — Интервью

На вопросы отвечали:

— господин Ямагути Гогэн, верховный наставник (ханси) школы Годзю-рю во втором поколении,
— господин Ояма Масутацу, кёси Годзю-рю, 7-й дан.

Вопросы задавал спортивный обозреватель Гундзи Нобуо

ГУНДЗИ: Как вы относитесь к бодибилдингу, который в последнее время приобрел большую популярность? Бодибилдинг позволяет приобрести отличное телосложение.

ОЯМА: При занятиях каратэ бодибилдинг противопоказан. При таком развитии мускулатуры человеку трудно двигаться. Даже в США, когда мне приходилось драться, «получали» только бодибилдеры. Недавно ко мне обратился один «качок», попросил научить его каратэ, но у него тело совершенно для этого не годилось. Я и сказал ему: «Если ты не станешь немного поменьше, ничего не выйдет». Ну, если человек не может завести руку за спину, как он сможет применять технику каратэ?

ГУНДЗИ: Говорят, что вы занимались совершенствованием в каратэ в горах. Не могли бы поделиться этой историей?

Масутацу ОямаОЯМА: Впервые я ушел в горы в июле 1947 года. Дело в том, что после войны я совершил один проступок. Дело постепенно приняло серьезный оборот, и мне приходилось скрываться, перебираясь с места на место. В это время я познакомился с сэнсэем Со Нэйтю, и он сказал мне: «Может быть, тебе было бы лучше уйти в горы, чтобы успокоиться». Мне понравилась эта идея, и, заручившись поддержкой господина Танака Сэйгэн, я отправился на гору Тэндзё-дзан. Но в тот раз я пробыл на горе всего около полугода, после чего вернулся «в мир». Ну, говоря откровенно, за мной гонялись Отдел уголовного розыска и американская военная полиция, вот поэтому я и бежал в горы. Еще добавлю, что, когда я собрался укрыться в горах, сэнсэй Со велел мне стать последователем буддийской секты Нитирэн-сю, что же касается каратэ, то в 1943 году (в оригинале — 18-й год Сёва — А.Г.) я получил в школе Сётокан степень сёданхо — «кандидата на первый дан», поэтому, когда сэнсэй Со приезжал в горы, то он занимался со мной каратэ.
Потом я решил, что, ежели заниматься каратэ, то нужно непременно стать лучшим в Японии. Поэтому я отправился на гору Киёсуми, где Святой Нитирэн достиг просветления. Приблизительно в двух километрах от подошвы горы я построил маленькую хижину, в которой поселился вместе со своим учеником Ясиро. От цивилизации мы вернулись к первобытной жизни, а потому страдали вдвое больше, чем обычные люди. Прежде всего, я развивал силу и упражнялся со штангой, если я поднимал ее только до уровня плеч, не имя сил поднять ее над головой, ученик колол меня в зад толстой иголкой, какой прошивают тюфяки. На фоне этой боли я поднимал штангу. Из-за такого метода стимуляции у меня все штаны были перепачканы кровью. Поскольку заниматься было больше нечем, я упорно тренировался…
Читал я только «Сутру лотоса» и «Миямото Мусаси» (в русском переводе «Десять меченосцев» — А.Г.) Ёсикавы Эйдзи и поэтому знал наизусть, что на какой странице и в каком ее месте в «Миямото Мусаси» написано. Можно сказать, что роман «Миямото Мусаси» сделал меня тем, кто я есть сегодня.

ГУНДЗИ: В деревне вообще-то скучновато… Не бывало ли вам тоскливо?

ОЯМА: Когда мы уходили в горы, то обрились наголо. Собирались посостязаться друг с другом, у кого волосы быстрее отрастут и кто достигнет больших успехов в тренировках, но в действительности все получилось несколько по-другому — нестерпимо хотелось сходить в соседний городок.
Что за черт! — думал я — Нельзя этого делать! Тогда я пожаловался на свои мучения сэнсэю Со. И сэнсэй ответил мне:
«Врожденного таланта у тебя нет. А потому обрести талант ты можешь только упорным трудом. Есть ли среди тех, кто постиг Путь воина, хоть кто-нибудь, кто не прошел через лютые морозы, яростное пламя и заблуждения? Сбрей брови…»
Вот такое получил письмо: рубленый слог, ясная мысль. Когда на душе становилось тяжело, я сбривал одну бровь, чтобы лишить себя возможности пойти в город. Ведь брови отрастают очень медленно… Я тренировался примерно по пять часов в день. Иногда посмотреть на меня прибегали детишки из городка, они называли меня лешим-тэнгу.
Я планировал провести на горе Киёсуми три года, но господин Одзава Дэнситиро, который ежемесячно посылал деньги на мое содержание, вместе с господином Асида Хитоси оказался замешан в деле компании Сёдэн, и я перестал получать средства на пропитание и в результате был вынужден через полтора года вернуться в мир. Пока я жил в горах, мой ученик не выдержал лишений и сбежал, и когда я остался один, я в полной мере изведал тоску одиночества. Теперь я знаю, что слова Мусаси «Мухи — тоже друзья» — чистая правда. Я распахал на горе поле и засеял его, но на поле стали наведываться мыши и лисы и истреблять мои посевы. Но у меня даже в мыслях не было поймать мышь или лису, напротив, я со страхом думал, а вдруг они сегодня не придут?

(Перевод А. Горбылёва по изданию: Мотои Саэсато. Ояма Масутацу-но синдзицу (Правда об Ояме Масутацу). Токио, «Китэнся», 1997, с. 112).
0 комментариев
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.