Кимура Масахико: "Моё дзюдо" (1 часть)

Что стало причиной того, что я начал заниматься дзюдо? Эта мысль меня посетила, когда я учился в четвертом классе.

Кимура МасахикоОднажды, когда мы всей школой занимались уборкой классов (так называемое осодзи – «большая чистка»), с нами не было нашего классного руководителя, г-на Тагавы. Приметив это, я сбегал в ближайший магазин, прикупил там четыре или пять «манто» (печенья), съел их и довольный вернулся в школу. И тут я увидел, как мои одноклассники несут учительский стол. Разбежавшись, я запрыгнул на него. Крышка прогнулась и треснула. Прыгая вверх-вниз, я с удовольствием кричал «Бандзай, бандзай!!!». Вдруг кто-то схватил меня сзади за воротник и стянул со стола. Когда я повернул голову, то обнаружил г-на Тагаву, который впился в меня страшным взглядом. Он прокричал: «Идиот!», отвесил пощечину и толкнул на пол. Он схватил меня, поднял, а затем снова бросил на пол. Затем учитель отвел меня в учительскую, где меня отругали. После этого случая я решил отомстить Тагаве. Неделю я думал о том, как с ним расправиться, а потому разузнал о нём побольше. Оказалось, что г-н Тагава является обладателем первого дана по дзюдо. «Хм, такое ли великое искусство это дзюдо? Наверное, если у меня будет второй дан, я смогу швырнуть обидчика как следует!». Вскоре я поступил в додзё Сёдокан неподалёку от моей школы.
Я был учеником пятого класса, когда впервые принял участие в соревнованиях. Первым поединком было сиай на матчевой встрече с представителями додзё Накаямы, что располагалось в 6 километрах от нашего. Моим противником был парнишка из восьмого класса, много больше меня ростом. Я попытался провести тай-отоси и осото-гари, но он даже не пошевельнулся! Затем я попробовал осуществить бросок о-ути-гари, но он опрокинул меня самого на пол и пригвоздил приёмом удержания ками-сихо-гатамэ. Я не смог подняться и проиграл.

Когда я учился в седьмом классе, мой старший брат явился домой весь в слезах, рассказывая, что его покусали собаки. Следующим вечером я вышел мстить. Я нашел трёх собак среднего размера у сторожки при доме гейш, что располагался метрах в пятидесяти от моего дома. Они были для меня врагами. Свистом я подозвал их по одной, а затем отвесил каждой по нескольку пинков тяжёлыми гэта (деревянными сандалиями). Позже, проходя мимо сторожки, я видел этих трёх собак перевязанными бинтами. Из этой «битвы» я вынес важный опыт, развил настороженность и настойчивость в поединках с людьми.

Когда я был в восьмом классе, то стал участником префектуральных соревнований по сумо и занял на них второе место. В финале бросил противника о-сото-гари, но рефери назвал победителем его, поскольку посчитал, что я первым заступил за границу площадки. После этого случая г-н Огава из Высшей школы Тинсэй вместе со своим учеником по имени Накаяма пришёл ко мне домой. Он пригласил меня учиться в Тинсэй и стать членом клуба дзюдо или сумо. В апреле 1932 года я перешёл в эту школу, и сразу же начал заниматься в додзё Кавакита трижды в неделю. Я тренировался в школе Тинсэй, додзё Кавакита, Бутокудэн и нынешнем Университете Кумамото (тогда «Имперская 5 Высшая школа»). Кроме того, я ежедневно отжимался по триста раз.

Первый дан
На момент поступления в Тинсэй, я был обладателем первого кю. Однажды г-н Огава предложил мне принять участие в следующем экзамене. Я в одиночку пришёл в Бутокукай, который являлся центром проводимых экзаменов, и бросил пятерых учеников Старшей школы Кумамото, заработав первый дан. К моменту экзамена на второй дан я был капитаном «красной команды» и победил четырёх членов «белой команды» с оценкой «иппон». В апреле 1933 года я сдал экзамен на второй дан. Чтобы стать обладателем третьего дана, надо было прийти в штаб-квартиру Бутокукай в Киото, и ко всему прочему написать письменный экзамен. В мае того года, когда я был учеником девятого класса, я впервые в жизни поехал в Киото и стал обладателем третьего дана. У меня не было проблем с экзаменом на технику дзюдо, однако в письменном экзамене я был совершенно беспомощен. Время почти вышло, и тогда я выхватил у кого-то сидящего сзади уже исписанный ответами лист бумаги и подписал своим именем. До сих пор я чувству муки совести и вину перед настоящим автором ответов за совершенное…

Летом года, когда я был учеником десятого класса, на матчевой встрече «красных» и «белых» команд, что проводились в Бутокудэн префектур Сага, я поборол четырёх обладателей третьего дана и шестерых обладателей четвёртого дана, в том числе и капитана команды противников! В результате этих побед мне присвоили четвёртый дан. В то время ученик десятого класса с четвёртым даном было редкостью. После этого я стал очень известен.
Я стал капитаном клуба школы Тинсэй, учась на третьем курсе. Когда я был на четвёртом курсе, школа приняла участие Национальном чемпионате школ, проводимом в Киото. Наша команда пробилась в финал. В поединке за первое место мы вышли против дзюдоистов из Первой Торговой Высшей школы Киото. Команда была сильной и славилась техникой борьбы в партере (нэвадза). Когда пришла моя очередь как капитана, у противников оставалось трое борцов. Я победил первого броском о-ути-гари, а двух других в нэвадза. Школа Тинсэй впервые в своей истории стала обладательницей звания чемпиона страны по дзюдо.

Немногим позже после того, как я поступил в Тинсэй, меня броском о-сото-гари поборол Фунаяма, который был годом старше меня. Упав, я получил сотрясение мозга и не мог некоторое время подняться. С тех пор я старался взять реванш, однако долгое время не мог подобраться к его уровню (он в то время был капитаном команды). Фунаяма был осторожен и избегал меня, понимая, что на татами или на улице я как-нибудь схвачусь с ним. И в додзё Бутокудэн из Тинсэй, и на железнодорожную станцию Нагарокубаси, откуда я ездил домой, мы ходили вместе. Он расспрашивал меня о моём росте и весе. Возможно, он хотел подтвердить своё физическое превосходство надо мной. Меня это бесило, но, будучи младше его, я не мог признаться в этом.

Уличные драки
Во время учёбы в Тинсэй у меня было две большие схватки. В те дни в Кумамото будо практиковалось широко и с упоением. По этой причине многие молодые люди становились известными, получая вызовы. Первая моя драка случилась, когда я был на втором курсе. Один из членов клуба дзюдо по имени Иида, состязавшийся за право быть капитаном команды второго курса и проиграл мне, начал люто меня ненавидеть. В одну из июньских суббот он предстал передо мной, когда я шёл в додзё, и произнёс: «У меня тебе небольшое дельце. Пойдём-ка!». В таких случая, что это бывают за дела, очень даже понятно. Он сказал: «Ты — нахал. Я тебя проучу» и, достав из кармана нож, ударил меня в живот. Я думал, что отскочил, избежав касания, однако нож достал мои ягодицы. Иида вскочил на велосипед и задал дёру. Я побежал за ним и прибежал к дому обидчика. Он сидел дома и не показывался. Однако пришли его родители и искренне извинились за его поведение передо мной. Они сказали: «Наш сын поранил руку, когда ударил тебя ножом. Ему плохо. Сейчас придёт доктор». Оказалось, что рана Ииды серьёзней, чем моя. Однако и мне пришлось на двадцать дней прекратить тренировки.

Когда я был на третьем курсе, мне бросил вызов некий К (имя этого человека держится в секрете), считавшийся уличным бойцом «номер один» среди студентов нашего региона. Он учился в Торговой школе Кумамото. Он был мал ростом, но славился тем, что в любой драке у него под рукой был нож. Говори также, что когда ему доставалось в драке, его родители и родственники собирались вместе и мстили «обидчикам». Итак, как-то раз когда я возвращался из Бутокудэн и уж было собирался пересечь мост Нагароку, он заметил меня и крикнул: «Эй, ты! Топай сюда! Иди за мной». Мы пришли в парк Симогавара. Он произнёс: «Ты Кимура, не так ли?». Мы впервые встретились друг с другом лицом к лицу. Мы впились друг в друга взглядами. Между нами было около метра. Он вдруг вытащил танто (короткий меч) и попытался нанести удар. Я уклонился, схватил его и жёстко бросил оземь. В таком положении он уже не был мне противником. «Сдаюсь! Ты силён», — произнёс он. Поднявшись, К извинился за нападение. После этого меня не преследовал никто: его родственнички не появлялись. Да и вообще, никто из ровесников тогда не бросал мне вызова.

Люди прозвали меня «Дзёсё Кимура», что означает «Кимура, который всегда побеждает». Однако в моей карьере дзюдоиста у меня было четыре проигрыша. Поражения я потерпел, будучи первокурсником университета Такусёку. До того момента я считал, что о-сото-гари, сэой-нагэ, о-ути-гари и т.д. являются совершенными приёмами, и при их помощи я «коллекционировал» победы одну за другой. Однако весной 1935 года мои коронные приёмы впервые столкнулись с ограничениями.

Самурайская закалка
Итак, весной 1935 года, вскоре после начала занятий на подготовительных курсах к поступлению в Такусёку, в матче «красных» и «белых» Кодокана я победил восьмерых обладателей четвёртых данов. Когда я встретился со своим девятым противником, силы уже почти оставили меня. Меня одолел Миядзима, студент университета Мэйдзи, проведя хараи-маки-коми. Однако моих было достаточно, чтобы получить пятый дан. Вернувшись с радостным для меня известием в Усидзима-дзюку (в данном случае «дзюку» означает «учебный центр», то есть центр сэнсэя Усидзимы, владельца дома для дзюдоистов, среди которых был и Кимура), вместо похвалы от Усидзима я получил несколько пощёчин. Он сказал: «Сиай (соревнования) подобны настоящему поединку настоящих буси: либо победишь, либо будешь убит. Бросить противника означает «убить врага». Быть поверженным означает «быть убитым». Ты убил восемь человек, но девятый сразил тебя. Запомни, если ты посвящаешь свою жизнь дзюдо, ты можешь выжить, только бросая своих противников либо, как минимум, сводя поединки к ничьей. И не важно, сколько крепких противников ты встретишь!».

24-летний Кимура с призом императора — танто — после победы в Тэнран-сиайВ мае я принял участие в отборочных поединках к экзамену на пятый дан, проводимых Министерством Имперских дел. В первом поединке я встретился с обладателем пятого дана Осавой из токийской полиции. Попытавшись его бросить, я захватил его левый отворот дзюдоги правой рукой, а левой прихватил правый рукав. Осава отставил правую ногу назад. Я изо всех сил начал проводить о-сото-гари. Осава оттянул правую ногу ещё дальше назад и с успехом противостоял моему давлению. Тогда я решил перейти к о-сото-отоси. В следующий момент моё тело подлетело вверх и перевернулось. Я шлёпнулся на пол сначала головой, получив сотрясение и потеряв сознание.

Первая победа в чемпионате
В конце 1937 года я выиграл Всеяпонский чемпионат. Мои мечты воплотились в жизнь! Я несколько раз ущипнул себя за щёку. Больно! Это не сон… После обеда я делал по пятьсот отжиманий, пропрыгал в приседе один километр, нанёс по макиваре 500 ударов из арсенала каратэ. Всю ночь я не сомкнул глаз из-за усталости и боли, полученной в ходе встречи. Всеяпонский чемпионат проходил 23 и 24 октября 1937 года в Кодокане. В первом поединке я победил Янагидзаву Дзинносукэ (пятый дан), во втором, полуфинальноим — Уэно Нобору (5 дан). Обоих о-сото-гари. В бою за первое место я встретился с Накадзимой Масаюки (5 дан), представителем Мансюу. Его имя гремело в те годы по всей Японии. Ростом он был 182 или 183 см, а весил сотню килограмм. Его о-сото-гари, о-ути-гари, утимата и тай-отоси приводили многих в ужас, многие крепкие парни летали, словно дети, когда он применял их. Особенно хорошо он умел тай-сабаки (передвижения). Казалось, он был рожден с этим. Финал длился один пятнадцатиминутный раунд. Минимальным стандартом для оценки было вадза-ари. Первые четыре-шесть минут он доминировал. Нижняя часть моего тела была ещё довольно слаба, и я не владел всеми приёмами в совершенстве. Каждый раз, когда Накадзима дёргал меня на себя, мои ноги подкашивались. Честно говоря, я не надеялся на свою технику. Да и играть с ним в «шахматы» было несерьёзно. Я только двигался в ответ на его действия. Несколько раз мы вместе вылетали за границу татами, падая на стулья для представителей прессы, располагавшиеся в метре от сиай-дзё (помоста для поединков). И каждый раз падая, мы некоторое время не могли нормально дышать. Мы поднимались на татами почти без сознания. Мы не получили ни одной оценки за время матча, а потому был назначен второй круг. И мне повезло. В момент, когда он вытянул мою правую руку, я захватил рукав его правой руки своей левой и провёл иппон-сэой-нагэ. Это застало Накадзиму врасплох. Так я заработал вадза-ари. Продолжая тяжёлую битву, я почувствовал прилив сил и решил было, что моя победа не за горами. Однако Накадзима тут же провёл ути-мата. Повинуясь рефлексу, я присел и попытался противостоять броску. Но Накадзима, похоже, предвидел это и всё просчитал. Я почувствовал себя защищенным (ах, как я был наивен!). Но я постепенно вставал всё выше и выше, и Накадзима провёл кэнкэн ути-мата. Я не мог больше сопротивляться и громко шлёпнулся. Он завоевал вадза-ари!

Во второй половине раунда я провёл о-сото-гари и попытался пригвоздить его к полу удержанием кудзурэ-ками-сихо-гатамэ, но он удержал мою правую ногу своими ногами и второй раунд закончился. После тридцати минут поединка и кожа, и доги были мокрыми от пота. Пот лился меня ручьём. Мне даже было трудно приподнять веки. Но смотреть на оппонента было надо. Перед следующим – еще одним дополнительным раундом – я и Накадзима должны были привести в порядок доги. Я хотел перевязать пояс, но руки не слушались: узел казался мне каменным. Пальцы были бессильны и беспомощны. Мне потребовалось много времени, чтобы поправить доги. Накадзима вытянул перед собой ноги, массируя и постукивая их. «Эти ноги – ключ к моей победе», — подумал я. Я нашёл в себе силы подтянуть узел пояса и внимательно следил за движениями оппонента. Как только судья скомандовал «Начали!», я бросился ему в ноги. Он упал на зад. Я тут же провёл удержание кудзурэ-ками-сихо-гатамэ. Всё это время в голове вертелась мысль: «Я никогда не выиграю, если упущу этот шанс!», и я отчаянно старался его удержать. Долгая схватка, длившаяся 40 минут, наконец-то закончилась. Мне подумалось: «Сегодняшняя победа – счастливая случайность. Я победил просто потому что много моложе соперника и более вынослив. Могу ли я одолеть его снова? Возможно, нет. В следующий раз я проиграю». До этого я хотел выиграть чемпионат Японии всего лишь единожды. Но как только мечта стала реальностью, я больше не хотел отдавать кому бы то ни было титул лучшего борца. Мне казалось, что я защищаю это звание снова и снова…

«Тройное усилие»
Известный дзюдоист уделял огромное внимание физической подготовке…Поднявшись с постели, я зажёг свет и посмотрел на себя. Ни рост (169 см), ни рост (86 кг) не были выдающимися. Не было никаких гарантий, что защищать почётное звание чемпиона мне помогут мои физические данные. Каждый день я думал: «Хочу стать настоящим победителем». Через десять дней после победы у меня появилась значимая идея, которую я называю «сан-бай-но дорёку» (что означает «тройное усилие»). Раньше я тренировался около 6 часов в день. Я думал, что, тренируясь вдвое больше, нежели другие, я имею больше шансов. Я тогда исходил из расчёта, что другие дзюдоисты занимаются по три часа в день. Правда, позже выяснилось, что они тренируются по четыре часа ежедневно. Но на тот момент я был чемпионом, поэтому считал, что для того, чтобы меня победить, нужно тренироваться по шесть часов. Я бы не мог победить их, если бы тоже тренировался столько же. Но если мои противники начнут тренироваться столько же, сколько и я, то я должен начать тренироваться в три раза больше, чем они, то есть по девять часов ежедневно!!! Таким образом, мне нужно уделять тренировкам ещё по три часа. В общем, все эти добавочные часы должны дать мне свежесть и кровь, мастерство и духовное равновесие. Это дало мне настоящую уверенность в себе. Если бы я мог так много заниматься, думалось мне, то смог бы и бороться как обычно даже заболев с температурой в 40 градусов. И я использовал «тройное усилие» каждый день!

Вскоре после того, как я начал практиковать «тройное усилие», то и дело в газетах появлялись заметки о моих оппонентах наподобие такого «в Киото и Токио борцы стремятся найти ответ на внезапную атаку Кимуры. Они внимательно исследуют любимые приёмы Кимуры и ищут способы противостоять им» или такого: «обладатель пятого дана Хиросэ из Осаки увеличил продолжительность своих тренировок до шести часов. Другой обладатель пятого дана Исикава из Токио начал тренироваться более шести часов в день». Эту информацию я выслушивал с вниманием, но ничего не говорил. Я думал: «Я никогда не проиграю, поскольку тренируюсь по девять часов». Однако спустя некоторое время я стал менее самоуверенным. Тогда я интересовался дзэном. Я хотел достичь «состояния не-эго», постичь секреты дзюдо, бороть оппонентов не взирая на их габариты. Но в действительности я терял шанс за шансом посетить дзэнский монастырь. И всё потому, что считал, что могу потратить время, выделенное для тренировок, впустую. Да, люди слабы. Когда они слабы или попадают в беду, то надеются на Бога. Я не был исключением. Я медитировал, стремясь найти то самое состояние «не-эго». Сначала я боролся за эту идею, но затем потерял силу борьбы и забыл о завтрашнем бое и тот факт, что сижу. Вскоре достигнув этого состояния, передо мной предстал иероглиф «победить». Однако вскоре знак сменился на «проиграть». Мой разум был по-прежнему пуст. Я не предпринимал никаких попыток представить иероглиф «победить». Не знаю, как долго я сидел, но через какое-то время моё тело стало таким горячим, что казалось, будто его ошпарили кипятком. Меня стало трясти. Вдруг я заметил, что на моём лбу сверкает иероглиф «победить», как будто только и ждал того, что я замечу его появление. «Я выиграю завтрашний бой», — подумал я, будучи с удовольствием уверенным в победе». Я был уверен, что это было божественное послание тем, кто прикладывает максимум физических и духовных усилий, и вышел на грань жизни и смерти. Если бы я испытывал только удовольствие, я, должно быть, увидел только иероглиф «проиграть». Бог на стороне тех, кто бросает вызов трудностям, несмотря на возможную смерть. Хотя я и не был приверженцем какой бы то ни было религии, это было моим представлением существования Бога.
Затем я успокоился и отошёл от приятного чувства ощущения победы, включил свет в комнате и помолился защите от различных богов. Я также помолился предкам семьи Кимура. Много веков назад, как рассказывают, Миямото Мусаси, известнейший мастер меча, посетил храм незадолго до битвы с семьёй Ёсиока. Он хотел ударить в колокол со словами «Господи, защити!», однако передумал и не сделал этого. «Я не полагаюсь на богов», — таким был его девиз. Я подумал: «Если бы я жил в эру Мусаси, практикуя искусство меча, то не проиграл бы ему». Это была уверенность в том, что я тренировался на грани возможного. Действительно ли Мусаси не звонил в колокол? Нет, должен был. Будучи человеком, который как и я, борется на грани жизни и смерти, он точно должен был это сделать. Достигнув такого состояния, я кистью написал слова «победа на чемпионате», написал своё имя, поставил дату (день до матча). В моих глазах высокие противники казались низкими, мощные – слабыми. Старый мой оппонент, который видел меня незадолго до этого, сказал, что я стал крупнее.

Череда побед
Восьмой Всеяпонский чемпионат проводился в Кодокане 16 и 17 октября 1938 года. Первым моим противником был Итидо Тадаси, обладатель пятого дана. Я одолел его приёмом о-ути-гари. Накадзима (к тому времени уже обладатель шестого дана), с которым я боролся в финале прошлого года, проиграл Огаве Кити, обладателю четвертого дана по преимуществу ещё в отборочном матче. В полуфинале я встретился с обладателем шестого дана Тасиро Бунъэем, которого прозвали «Мастером канибасами» («канибасами» — «ножницы краба», то есть «ножницы»).
Он попытался провести канибасами на мою правую ногу в самом начале боя. Я, однако, хорошо отточил защиту от подобных приёмов. Согнув правую ногу, подняв правую пятку, я не дал возможности Тасиро пользоваться этим приёмом: в таком положении он не мог эффективно двигаться. В результате он упал на пол на правое плечо. Оказалось, он сломал кость и больше не мог продолжать борьбу. В другой пульке Огава встретился с Хиросэ и первый выиграл по преимуществу. Огава был высок ростом — 180 см — и крепок. У него отлично шли утимата и о-ути-гари. Когда начался финальный бой, я попробовал провести о-сото-гари. Но мой противник три раза подряд попробовал провести утимата. Я нарушил планы соперника, срывая его захват за мои рукава. Огава упал на татами. Я тут же прижал его к полу, проводя кудзурэ-ками-сихо-гатамэ. Он пытался вырваться, но безуспешно. Я получил иппон менее чем за две минуты. «Я не довольствуюсь этим, — говорил я сам себе. – Я выиграю и в следующем году». И поклялся в этом, держа чемпионский флаг.

Девятый чемпионат Японии (название «Всеяпонский Чемпионат» было заменено на «Чемпионат Японии» было сменено как раз тогда) проводился 21 и 22 октября 1939 года в Кодокане. Первым моим противником был Накамура Сиити, обладатель пятого дана. Я заработал иппон, проведя о-сото-гари. Вторым противником был Сато Кацутаро (также пятый дан). Менее чем за минуту я выиграл иппоном, проведя о-сото-отоси. Третий противник – Иида Киёёси – принял глубокую позицию, чтобы предотвратить любую атаку. Я «качнул» его вправо, и выполнил о-сото-макикоми. В четвертьфинале я встретился с Цудзимото Хидэносукэ. Сначала я попробовал сэой-нагэ – никакого эффекта. Вскоре после этого я попробовал цурикоми-госи: резко присев и тут же встав, я провёл приём и он взлетел в воздух. Я заработал иппон. В полуфинале моим противником был Оти Тадаси. Он был очень силён в нэвадза. Как только поединок начался, он попытался провести томоэ-нагэ, чтобы перевести бой в партер. Я упал наземь, чтобы побороться лёжа. Однако найти брешь в его обороне мне не удалось. Продолжая борьбу в стойке, я попытался притянуть его и провести о-сото-гари. Он сопротивлялся недолго, но я переключился на о-сото-отоси и заработал иппон. В другой пульке Токидзанэ Кацуми победил преимуществом Иияму Эйсаку. Когда я появился в раздевалке перед финалом, он спросил меня: «Какой приём будешь использовать в финале?». Я ответил: «Не могу сказать ничего определённого». «У тебя хорош о-сото-гари, не так ли?» — вновь задал вопрос Токидзанэ. Я немного задумался, а затем выдал: «Это не единственный мой хорошо отработанный приём. Но и о-сото-гари я тоже буду применять». — «Ты серьёзно?» — «Да». Он кивнул и вышел.

Финал начался. Токидзанэ отставил назад свою правую ногу, ожидая, что я буду пытаться бросить его о-сото-гари. Я рванулся вперёд и попытался-таки провести о-сото-гари. Он начал противостоять, и получил вторую мою атаку. Я всем телом навалился на него и поменял приём на о-сото-отоси. Он словно бревно с грохотом рухнул на пол. Так я стал победителем Чемпионата Японии в третий раз.

Уроки каратэ
Кимура (крайний слева) и Ояма Масутацу (крайний справа)Когда дзюдоист проводит захват рукава или отворота доги, он обычно использует четыре пальца руки, выпрямляя большой палец. Если, толкая или подтягивая оппонента к себе, не прижимать большой палец, то невозможно крепко удерживать захват, да и скорость при этом снижается. Да и противник может без особого труда сбить захват. Четыре пальца обеспечивают силу сжатия, а большой палец противостоит им, что вместе создаёт прочный захват. Не использование большого пальца противоречит принципам динамики. Хотя я знал о важной роли большого пальца, мне было сложно совершенствовать этот момент. Но сегодня – не важно, на тренировке ли, в схватке ли – я не вижу использования дзюдоистами всех пяти пальцев. Однажды, когда я посетил клуб каратэ в Университете Такусёку, я отметил, что все ученики наносят удар, сжимая кулак таким образом, что большой палец накрывает фаланги указательного и среднего. И тогда я понял, что они выполняют удар таким образом для того, чтобы предотвратить расслабление кулака при жёстком столкновении с целью. Я пришёл к выводу, что, практикуя отработку ударов каратэ на макиваре, я смогу осуществлять захваты всеми пятью пальцами. Как только я вернулся домой, я начал отрабатывать удары на макиваре. После того, как прозанимался таким образом три месяца, я почувствовал, что уже могу крепко хватать всей кистью. Подобная практика помогла мне понять многие вещи. До этого я думал, что у дзюдоистов крепкие пальцы, запястья, локти, кулаки. Однако, когда я начал колотить макивару, оказалось, мои руки не так крепки и я болезненно переносил упражнения. Слабые руки бесполезны в борьбе. Итак, макивара стала для меня предметом, при помощи которого я укреплял свои слабые части тела перед поединками. Я наносил удары сюто-ути (ребром ладони), уракэн-ути (тыльной стороной кулака), а также тыкал пальцами в ящик с песком. Я выполнял по тысяче повторений ежедневно. И мои руки стали крепкими, словно сталь. Позже я заинтересовался каратэ чуть более двух лет занимался Сёриндзи-рю (примечание переводчика: имеется в виду нынешний стиль Сётокан) под руководством мастера Фунакоси.

Позже я начал заниматься Годзю-рю каратэ у мастера Со, знаменитого мастера Годзю-рю, и стал вскоре его помощником в его додзё (примечание переводчика: Ояма Масутацу, основатель Кёкусинкай, который был на семь лет моложе Кимуры, занимался у Со Нэй-тю в тот же период).

Опасный Кимура
Когда я закончил заниматься дзюдо в Университете Такусёку, я тренировался в Кодокане, занимаясь с лучшими борцами университетов Мэйдзи, Васэда, Полицейской Академии Токио и университета Министерства Имперских Дел. Я одного за другим спокойно поборол 23 или 24 обладателя пятого и четвёртого данов. Ежедневно в додзё Токийской Академии полиции и Кодокане около десяти человек теряло сознание из-за моего броска о-сото-гари. После этого многие умоляли меня не применять о-сото-гари. Весной 1940 года меня отобрали для участия в Тэнран-сиай (примечание переводчика: чемпионат в присутствии императора). Тэнран-сиай проводился 18 и 19 июня. Первым моим противником был обладатель пятого дана Огата из Университета Физической Культуры Японии. У него отлично выходили цурикоми-госи, о-сото-гари и ко-ути-гари. Как только поединок начался, он попытался провести в комбинации цурикоми-госи, затем ко-ути-гари и о-ути-гари. Я оттолкнул его, чтобы «придержать». Он попытался вырваться. Я отпустил его, но он подумал, что нашёл слабое место и тут же попробовал провести низкий цурикоми-госи. Когда я контратаковал, он жёстко упал на татами. Мне засчитали иппон. Во второй встрече против меня вышел Такамура Токути, действующий офицер ВМФ. Отани Акира, который был в клубе при университете Такусёку моим сиханом и победителем Тэнран-сиай 1933 года, подошёл ко мне и сказал: «Такамура – мастер тай-отоси. Он победил меня, проведя этот приём четыре раза подряд. Будь внимателен. Прикончи его по-быстрому». Я никогда не тренировался с Такамурой. Когда он отставил свою правую ногу чуть назад, я провёл о-ути-гари и заработал вадза-ари. Когда же он вернулся к центру татами и поединок продолжился, я провёл о-сото-гари и получил за это иппон. Матч длился одну минуту 35 секунд.

Вариант иппон-сэой в исполнении КимурыТретьим оппонентом был Отатэ Исао, обладатель пятого дана, дзюдоист из Киото. Он был много выше и тяжелее меня, был выдающимся мастером. Сначала он толкнул меня в грудь и провёл левый и правый хараи-госи, а затем атаковал о-сото-гари. Я пытался понять, какой приём он будет использовать в какой время. Я держал низкую позицию, чтобы удерживать равновесие в случае любого нападения. Я попытался провести о-сото-гари, однако он защитился. Через 4 минуты и 35 секунд я снова попытался провести о-сото-гари. Он отставил назад правую ногу, и споротивлялся, навалившись на меня всем телом. Я противостоял всем своим весом, и тут же осуществил бросок о-сото-отоси. Отатэ упал на пол головой. Я завоевал иппон.

В первом поединке полуфинала Исикава Такахико (пятый дан) победил по преимуществу Хирату Рёкити (шестой дан). Во втором поединке полуфинала я встретился с Хиросэ (пятый дан). В предыдущих встречах с ним мне дважды присуждались победы по преимуществу. Я решил, что в этом поединке должен выиграть иппоном. Как только мы схватились, я попробовал провести о-сото-гари. Хиросэ защитился и попытался ответить левым и правым хараи-госи. Я противопоставил маэ-госи и тем самым парировал его нападение. Тогда Хиросэ выполнил о-ути-гари, но его приём столкнулся с моим о-сото-гари, и мы вместе рухнули на пол. Я попытался иницировать борьбу в партере, однако Хиросэ сумел подняться. И попробовал в третий раз провести о-сото-гари, но безуспешно: мы оба вылетели с платформы. Изо всех сил я в четвёртый раз попытался выполнить о-сото-гари, но он убрал свою ногу и противостоял давлением. Я тут же выполнил о-сото-отоси, и Хиросэ упал на пол. Я получил иппон. Позже, когда мы встретились, и разговор зашёл о Тэнран-сиай, он сказал: «Когда я услышал, что тренируешься шесть часов в день, я начал заниматься по шесть с половиной. Я думал, что готов побороть тебя. Я даже представить себе не мог, что тренируешься по девять часов!».

В финале я вышел против Исикавы (пятый дан). Он был выше и тяжелее меня, но раньше я его уже побеждал его дважды за две или три минуты, и в обоих случаях иппоном. В те дни мой арсенал приёмов включал в себя, прежде всего, цурикоми-госи, о-ути-гари, иппон-сэой, окури-аси-барай (левый и правый), дэ-аси-барай (левый и правый), о-госи, хараи-госи и о-сото-гари. Я использовал, например, о-сото-гари в зависимости был ли оппонент высоким или малорослым, тяжёлым или лёгким, с какой захват он предпочитал. И поэтому мог уверенно применять этот приём к любому противнику. Путём изучения слабость могла стать силой. Эти два понятия не являются полными противоположностями. Они добавляют друг друга и их разделяет расстояние меньше толщины листа бумаги.
Итак, финал начался. Исикава схватил меня за отворот доги сзади и потянул вниз локоть своей левой руки. Силой я сорвал захват, а затем захватил его левый рукав правой рукой, присел и попытался осуществить ипон-сэой. Исикава противостоял этому приёму и согнул свою правую ногу. Он подскочил к моему правому боку и и уклонился от моего броска. Но я приметил этот момент. В моей голове пронеслась мысль о следующей атаке. Исикава держал мой отворот. Я попытался провести иппон-сэой снова, но я двигался быстрее, чем в предыдущий раз. Он снова отпрыгнул, пытаясь противостоять моему броску. Однако я своей правой ладонью надавил на коленную чашечку его правой ноги. Используя инерцию его движения, я перевернул его прямо-вперёд. За 42 секунды я заработал иппон.

Служба в армии
Окончив в марте 1941 года университет Такусёку, я остался при вузе на должности ассистента в Отделе воинских искусств. За мои спортивные достижения мой оклад был выше чем полное содержание любого из профессоров. Однако, поскольку через восемь месяцев меня должны были призвать в армию, в ноябре 1941 года я уволился и вернулся домой в Кумамото. 11 января 1942 года я был призван в Соединение Противовоздушной Обороны в Амаки. Однажды нам объявили, что в наше соединение прибудет мастер дзюкэндо (примечание переводчика: дзюкэндо – фехтование винтовкой, искусство штыкового боя; создавалось специально для военных; в Японии практикуются в том числе и свободные спарринги в защитной амуниции как в кэндо, а вместо настоящей винтовки используется её деревянный муляж). Назовём его «Икс» (имя мастера не приводится). Этот мастер считался «номером один» в дзюкэндо и был обладателем восьмого дана.

Все военнослужащие собрались в час дня на поле, чтобы пройти занятие под руководством мастера. Он объяснил основы укола и защиты, а затем, оглядевшись по сторонам, спросил: «Есть ли среди вас желающие поработать со мной? Шаг вперёд». Никто не решился. «Да, с таким поработаешь…», — шептались солдаты. – «Или опозоришься, или погибнешь!». И вдруг капитан назвал моё имя. Отступать было некуда. Я подходил к мастеру так медленно, как было возможно. Я тянул время, пытаясь подобрать подходящую стратегию. Если я начну фехтовать, думалось мне, то выиграть никак не смогу: это будет похоже на избиение младенцев. Я до этого никогда не держал в руках деревянную винтовку. Мы поклонились и направили оружие друг на друга. Я напрягся. Инструктор произнёс: «Коли! Коли! Давай, что стоишь!». Я понимал, что проиграю, как только попытаюсь нанести удар. И потому ждал подходящего момента. Я сымитировал укол, а затем нанёс мощнейший укол прямо в лицо, но он уклонился и парировал удар. В тот же момент я бросился ему в ноги, опрокинул наземь, сел ему на грудь, сорвал маску, несмотря на крик: «Постой-постой!», и занёс кулак, намереваясь нанести добивающий дар в лицо. «Хватит!!! Всё!!!», — прокричал капитан и разнял нас, но было понятно, что я выиграл поединок. Мастер, похоже, с трудом соображал, что же произошло, опустил голову и ушёл…

Из книги Кимуры Масахико «Моё дзюдо». Перевод Павел Долгачев
0 комментариев
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.